Флорентийская и Брестская унии: две попытки сочетание православных и католиков

Что общего и отличного между двумя униям — Флорентийской и Брестской? Насколько актуальны эти две попытки сочетание православных и католиков для Украины сегодня? Какова роль Киевской Церкви во флорентийском и Брестском соборах? Об этом все — в небольшом историческом очерке.

Ἵνα πάντες ἓν ὦσιν — ut unum sint — пусть все единственными будут! Эти слова из Евангелия от Иоанна (17:21) настолько часто можно услышать во время различных экуменических конференций, прочитать в многочисленных статьях, заметить в качестве эпиграфов к опубликованным проповедей, размышлений, книг, со временем острота Христова глагола начинает теряться, ухо привыкать, сердце — не реагировать. Впрочем, этими словами можно описать мото существования Церкви во все ее времена на протяжении всей истории. Даже миссия научить все народы стала ключевым лозунгом церковной жизни — миссии начинаются, и угасают, народы обращаются, или отвергают Хорошее спасительную новость, но стремление и поиск единства остаются неосуществленным идеалом и завещанию Спасителя. Завещанию, который его ученики нарушили уже в первые десятилетия существования экклесия, идеалом, которого нельзя избежать ни одному его ученику, для которого слова Учителя хоть чего-то стоят.

Насколько ужасными являются истории раздора и споров между церквями и христианами, столь же яркими и благородными являются попытки преодолеть раздел, вернуть былое единство Божьего Собрания. Кровавым и черным обозначено 1054 — дату окончательного разрыва между Константинополем и Римом, которая стала кульминацией всех многовековых споров первого тысячелетия. Золотым и цветом неба сияют 1439 и 1596 годы, ведь в эти славные лета христиане Запада и Востока вновь возобновляли евхаристической общения, становясь действительно Единственной Церковью с Символа веры. Единая, святая, католическая и апостольская Церковь радовалась этому Воссоединения, но, к сожалению, оба раза недолго ..

Единство православных и католиков

Ферраро-Флорентийский вселенский собор 1438-1445

Разговоры о том, чтобы созвать поеднавчий Вселенский собор между католиками и православными велись уже за столетие до Флорентийской унии. В частности, известный своей полемикой с Григорием Паламой Варлаам Калабрийский призвал 1339 к этому Папу Бенедикта ХИИ, а византийский император Иоанн VI Кантакузин официально обратился в Рим с таким предложением в 1350 году [1]. Рим относился к этим предложениям благосклонно, хотя обсуждать догматические вопросы не стремился, ссылаясь на уже осуществленную ранее Лионскую унию, считая Второй Лионский собор (1274) Вселенским, а его решение — действующими. Впрочем, в конце 30-х годов XV века обе стороны были готовы к встрече и начали Собор в городе Феррари в 1438 году.

Кульминацией Ферраро-Флорентийского собора, православные того времени считали восьмым, а католики — семнадцатым Вселенским собором, стало подписание в 1439 году унии — документа о восстановлении единства между церквями византийской традиции во главе с Константинополем и западной в лице Рима. Особенность собора заключалась в том, что к единству восточных христиан подтолкнула, прежде всего, опасность турецкого нашествия из-за чего Константинополь искал поддержки у латинского Запада. Роль византийского императора Иоанна VIII Палеолога в мотивировке восточных епископов была очень значительной [2]. Но было бы неправильным сводить мотивы унии только к политическим. Целая плеяда влиятельных православных фигур того времени стремилась единства с Католической Церковью. К таким можно отнести и самого Константинопольского патриарха Иосифа II, и выдающегося Киевского митрополита Исидора, и — для нас это особенно важно — другого русского епископа из Суздаля, подпись которого тоже можно найти под финальным униатским документом. Такая живая участие представителей Киевской Церкви является ярким свидетельством длительного поиска единства, который был характерен христианам Руси с момента разрыва общения Римом и Константинополем в середине XI века.

Второй особенностью Флорентийского собора было решение главных богословских противоречий, возникших между православными и католиками на протяжении веков и сказывались уже во время так называемой Фотиева схизмы (вторая пол. IX в.). Лучшие богословы Востока и Запада обсуждали во время соборных заседаний вопрос происхождения Святого Духа (Filioque), возможность служить литургию на квасном и пресной хлебе, посты, первенство Римской кафедры во Вселенской Церкви и многие другие спорных вопросов. Во всем удалось договориться, хотя, как показала дальнейшая история, не все представители Востока были в этом согласовании искренними — уже через несколько лет после собора часть подписантов отказались признавать унию и заявили об ошибочности своего предыдущего решения. Впрочем, именно Флорентийская уния была ключевым мотивирующим моментом, побудившим позже богословов и иерархов Киевской митрополии искать сособ обновления единстве с Римским архиереем.

Итак, Флорентийский собор не привел к длительной единства католиков и православных. Политические обстоятельства и отсутствие консенсуса внутри поместных Православных Церквей привели к тому, что раскол возобновился и даже углубился.

Брестский собор Русской Церкви 1596

Не такой была судьба Брестского собора. В отличие от Ферраро-Флорентийского, Брестский собор не был вселенским. Это был поместный собор Киевской митрополии Константинопольского патриархата, юрисдикция которого распространялась на большую часть современной Украины, Литву и Беларусь.

Киевские христиане все время с момента схизмы были заложниками политики более влиятельных церковных кафедр. Разрыв Рима с Константинополем целый век на Руси не воспринимали как факт разделения Церкви. И после Схизмы Русь торжественно принимала делегации Римской Церкви, праздновала отдельные латинские праздники, венчала браки между верными византийского и латинского обрядов без опасений [3]. Даже после отказа православных патриархатов признавать решения Флорентийского собора, Киевский митрополит Мисаил в соборном мемориале от 1476 выражает видение отношений с Римской Церковью как с Церковью-сестрой Константинополя и призывает собратьев в епископстве восстановить общение с обоими патриархатом. За такое поведение исследователи называют Мисаила «предвестником униатских стремлений русинов» [4]. В конце XVI века уже весь епископат митрополии хочет соединиться с Римом, о чем свидетельствуют намерения, высказанные в Декларации четырех епископов Киевской митрополии о готовности принять унию с Римом (1590), а также Декларация митрополита Михаила Рагозы и епископата Русской Церкви о готовности принять унию с Римом (1594). Мотивом было уберечь Киевскую Церковь от ересей, надвигались с протестантской Европы, преодолеть кризис, вызванный духовным упадком и невежеством духовенства [5], а также защитить русские церкви, обряды и обычаи от попыток латинизации со стороны польской государственно-церковных властей. Однако наиболее полно идеи и мотивы воссоединения были изложены в 33 артикулам [6] (1595), которые стали программой осуществления Брестской унии годом позже. К сожалению, постреформацийний Рим не воспринял эти артикулы должным образом, и в папском униатских документе Magnus Dominus et laudabilis nimis они никак не упоминаются.

Одновременно с униатским в Бресте был проведен собор противников унии, в котором приняли участие двое епископов Киевской митрополии и два епископа других православных юрисдикций. В Соборов декрете провозглашается лишения сана и правительства епископов, принявших унию, с формулировкой «за отступление от восточной церкви». Вследствие этого собора, а еще больше — из-за поставленные новой соединенные иерархии Иерусалимским патриархом в 1620 году, противостояние перешло на уровень низового духовенства и монашества и в течение нескольких столетий Киевская Церковь испытывала драмы разделенности.

Святые Петр и Павло

Общее и отличное между двумя соборами

Среди общих черт Флорентийского и Брестского соборов можно уверенно назвать стремление к преодолению раскола, искреннее желание единства большинством иерархов обеих сторон, наличие политических предпосылок и отвержение единения православными патриархатом позже или сразу.

С другой стороны, масштаб и последствия соборов очень разными. Флорентийский был по всем признакам Вселенским, а Брестский — поместным собором, но первый не дал долговременной единства, тогда как второй привел к возникновению и развитию униатских христиан русско-византийской традиции, которые самим фактом своего бытия и сегодня бросают вызов раздельном существованию апостольских Церквей Востока и мероприятия. По мнению историка Юрия Федорова, во Флоренции было больше политики, а в Бресте — любви, именно поэтому первый собор не дал результата, а второй — закрепил единство во веки: «Было бы лучше, если бы мотивы уладят церковного спора и раскола были меньше светские , а больше религиозные, тогда и то Фльорентийський собор, который должен залечить раны в Христовой Церкви, был бы имел лучшие и длительные последствия »[7].

Если во Флоренции латинская Церковь общалась с Восточными патриархатом как с равными, признавая их как Церквей-сестер, то в событиях Бересту проглядуеться совсем другая экклезиология — пост-Тридентская, согласно которой существует лишь одна настоящая Христова Церковь — Римская, а все остальные христианские общины, какой бы ни была их достоинство до того, должны возвращаться в Церковь через покаяние и подчинения Папе в его непосредственной юрисдикции.

Эти два собора, две попытки возвращения к единству, дают нам, современным христианам, много материала для размышлений. Несмотря на то, что православно-католические Баламандский соглашения [8] признали униатство ложным путем объединения, Флорентийский и Брестский соборы показали нам, что осуществлять приказ Христа можно и нужно, даже если это кажется нереальным. Но только действие Святого Духа может сделать последствия наших соревнований длительными и лечащими.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *